Что
  • Аквапарки
  • Гостиницы и отели
  • Кафе и рестораны
  • Музеи
  • Развлечения
Где

Берёзовский монастырь картезианцев ― католический мужской монастырь XVII века, памятник архитектуры зрелого барокко. Единственный в Великом княжестве Литовском монастырь ордена картезианцев.

Чтобы суета мирская не отвлекала принявших постриг от молитвы и поста, все крупные монастыри всегда строились в труднодоступных и удаленных от городов местах. Валаам, к примеру, находился на небольшом острове в Ладожском озере, причем на этот остров можно попасть только из Приозерска на монастырском корабле. К Оптиной пустыни вообще не проложено автомобильных дорог, добраться можно только пешком. Не исключение и Береза. Ближайший центр цивилизации на момент строительства монастыря находился в нескольких десятках километров, в Ружанах (дворец Сапеги). Еще одним фактом малоизвестности Березовской обители является то, что вплоть до 19 века о ней не было слышно решительным образом ничего. Монахи затворились в буквальном смысле этого слова, монастырь существовал как отдельное государство, не имея никаких контактов с миром.

Был монастырь, но никто о нем не знал. Не стало его, никто о нем и не вспоминает. В то же время история его богата.

Как Береза стала Картуз-Березой

История того, как в Беларуси (тогда — Великом княжестве Литовском) появился монас­тырь картузианского Ордена  напоминает будто сказку. Дело в том, что картузианский монашеский Орден — самый древний и строгий на планете. Он был образован в 1084 году св. Бруноном в пус­тыни Шартоз (Сайиаа) в горной местности возле Гренобля. Устав Ордена, утвержденный Римом в 1170 году, до сих пор считается самым жестким среди всех существовавших като­лических орденов. Как и в боль­шинстве орденов; монахи-картузианцы делились на два вида — «дилетанты» (ляики) и зат­ворники (законники). Несмот­ря на то, что «дилетанты» принимали монашеский постриг, их жизнь в обители не была связана с серьезными испыта­ниями: им дозволялось общаться между собой, жить вместе, заниматься ремеслом, быть экономами в деревнях. Как следствие вольности — запрет на участие в церемонии посвящения. Жизнь мона­хов-законников представляла из себя натуральное заключение. Можно только восхищаться верой людей, способ­ных идти на такие лишения. В момент пострига они давали обеты затворничества и мол­чания, после чего должны были  провести  всю  свою жизнь в закрытой келье, вдали не только от мира, но и от бра­тии. Пищу готовили сами, а продукты им передавали через нишу с двумя поворотами так, чтобы затворники не видели даже рук прислуги, тем самым не нарушая данных обетов. При этом до конца дней своих они не могли сказать ни слова — дни проводили в молитве, чтении теологических тек­стов, размышлениях и перепи­сывании   книг.  Последнее было обязательным  даже пос­ле  изобретения  печатного станка.  Монахи-законники как будто понимали, что цен­ность слова, написанного от руки, во много раз выше цен­ности того, что напечатано мертвым станком. И еще, их одеяния были не черными, а белыми.

В середине XVI века над Европой  пролетела легенда о сказочном месте исцеления слепого сына князя Казимира Льва Сапеги. Правду или нет говорила молва об исцеляющих силах родников и лесов Березовщины, однако в 1648 году по приказу князя Казимира Сапеги, четвертым сы­ном Льва Сапеги, был заложен величественный монастырь – двойник монастыря Святого Бернарда в Альпах. Казимир отличался набожностью, за которую, кстати, получил лично от Папы Римского титул князя священной Римской империи.

Желание Сапеги построить монастырь было настолько велико, что он заявил предста­вителям Ордена о готовности выкупить землю в любом месте Европы за любые деньги! Те, однако, согласились сокра­тить расходы белорусского магната и дали разрешение построить монастырь на зем­лях, принадлежавших Сапе­гам, возле посе­ления Береза. По другой легенде, та­кое решение приняли прежде всего потому, что на этом ме­сте было явление деревянного креста с распятым на нем Спа­сителем. И вот здесь Казимир Сапега вновь поразил всех. Объем пожертвований этого набожного человека на строитель­ство монастыря был не просто большим, он был огромным.  Десять тысяч злотых червонным золотом — такой вклад внес Казимир в культурное «религиозное» раз­витие своих земель. Этих де­нег хватило на строительство настоящего государства в государстве. Из Италии был вы­писан  скульптор,   который вместе с идеями Возрождения привез в далекую от эстети­ческих революций Беларусь божественное барокко. За сорок лет строительства (принято считать, что оно завершилось в 1689 году) был возведен целый город с двумя линиями стен, внутренним двором, садом, огромным кос­телом и даже искусственным прудиком. Причем характер­ной особенностью этого места было то, что оно было хорошо укреплено и в то же время рос­кошно выглядело. Барокко со­четалось здесь с элементами романского стиля, многочис­ленные вензеля и колонны — с основательной толщиной стен, способных выдержать прямое попадание из пушки. Сам Сапега рядом с костелом выстроил себе дом, куда они с семьей иногда приезжали. Однако жить постоянно в Березе Сапега не пожелал: роскошный дворец в Ружанах, через территорию которых проходил Виленский тракт, был более удобным для князя, который вел активную торговую деятельность.  Меценат не дожил до счастливого момента открытия монастыря – он умер в 1656 году, так и не увидев свое грандиозное детище.

Совершенствование внут­реннего устройства монасты­ря продолжалось вплоть до XVIII века. Росписью стен, лепниной занимались как при­глашенные художники, так и сами монахи. Наибольшее внимание уделялось украшению костела (считалось, что живущие в аскезе затворники не нуждаются в ублажении взоров). Художника Харлинского за счет березовского мо­настыря даже отправили на стажировку в Италию по­учиться у великих возрожденцев. Надо полагать, внешнему виду костела уделялось первостепенное значение прежде всего потому, что он был лю­бимым детищем Сапеги. Внешний вид монастыря был настолько прекрасным, что один приехав­ший из-за границы паломник не смог удержаться от репли­ки в своем дневнике: «По сво­ему великолепию ничего по­добного не было в нашей рей­нской провинции». И непонят­но, то ли этот человек из рей­нской провинции не видел Кельнского собора, то ли дей­ствительно посчитал, что эта обитель превосходит своей красотой кельнское чудо.

Как его убивали…

Монастырь погибал долго и тяжело. 1772 год принес огромные перемены – раздел Речи Посполитой  покончил с могуществом польских и литовских князей. Ничего не могла поделать и католическая церковь – монастырь ордена картузианцев стал собственностью Российской империи. Монахи, сыто и привольно жившие при Сапегах, утратили свою власть и привилегии. Теперь власть имущие были не добрыми покровителями и меценатами, а врагами, против которых французы роптали. Так, монастырь, просуществовавший более 150 лет, был закрыт, а монахи изгнаны с территории империи. Официальной причиной закрытия стало участие нескольких послушников в восстании 1831 года против царской власти. На самом же деле  русскому царю совершенно ни к чему был столь прочный оплот границ Империи. Уже 10 июля 1831 года российские власти издали распоряжение о конфискации имущества Ордена. Монахов распредели­ли по другим обителям, ко­стел был преобразован в парафиальный, а в кельях размес­тился штаб российского пе­хотного полка. Этим «вклад» россиян в средневеко­вую белорусскую религиоз­ную культуру не ограничился. Так бы и стоял монастырь вместе с домом князя Сапеги заброшенным в своем первоначальном состоянии, если бы в 1866 году на постой в Березу не пришли несколько полков русской армии, которым негде было ночевать.  За них планировалось сорвать солидный куш. Больше всего пришлось повозиться с поиском испол­нителей этого распоряжения. Среди местных жителей не могли найти добровольцев очень долго. Люди помнили о том, что когда-то над огромными дверьми костела на мраморной доске висела надпись на латыни. Это было страшное проклятие мецената Сапеги, адресованное тем, кто осмелится разрушить храм и прилегающий к нему костел. Но подлецов хватало, причем подлецов, исполнительных. Некто служебный техник Ко­зырев таким рвением взялся за дело, что разрушил не толь­ко монастырский костел, но и деревянную капличку (то ли по ошибке, то ли воспринял приказ буквально: «мочить» все католическое).
Именно тогда были   построены казармы для солдат,  из прекрасного красного кирпича.
Судьба Красных казарм символична. Из истории известно, что в 1934 году в казармах открылся концлагерь «Береза-Картузска». Словно и в самом деле сбылось страшное проклятие картузиануев. Это был настоящий прообраз нацистских Освенцима и Майданека. После освобождения Западной Белоруссии в 1939 году вместо польского концлагеря там разместился концлагерь советский, а в годы войны – нацистский. Красный и без того камень был обагрен кровью десятков тысяч людей.
А чтобы уж вообще никаких воспоми­наний о костеле не осталось, Картуз-Березу было велено переименовать в Казенную Березу. Название, правда, не прижилось.

Rate us and Write a Review

Ваша оценка этого места

angry
crying
sleeping
smily
cool
Добавить

Your review is recommended to be at least 140 characters long

Подтвердите этот объект

Your request has been submitted successfully.